22 апреля 2026 года. Чернигов.
Город замер. Не от холода от предчувствия. Воздух пахнет железом и порохом, а небо над Днепром затянуто серой пеленой, словно готовится к слезам. Вокзал, обычно шумный, как осиное гнездо, сегодня молчит. Лишь один поезд стоит на путях, покрытый ржавчиной и тайнами. Его номер 1925. Цифра, которая должна была остаться в истории как год великого перелома, но теперь она стала приговором. Металлист так называют его местные. Не за прочные стальные бока, не за гудки, а за то, что он пьёт кровь. И в этот раз его жажда не утолится пассажирами.
История этого рейса началась задолго до апреля. Говорят, ещё в советские времена, когда поезда были символами прогресса, а не могильными каретами, по Днепровскому направлению ходил состав с необычным названием. Тогда его водили бывалые машинисты, которые знали каждый стык на путях, каждый изгиб реки. Но времена изменились. Металлист стал пристанищем для бездомных, беженцев, контрабандистов и тех, кому некуда было податься. Его вагоны гнили изнутри, а проводники менялись так часто, что никто не помнил их лиц. А потом начались слухи. О том, что поезд выбирает своих пассажиров. О том, что он не просто везёт людей он кормит их. Не хлебом, не водой, а чем-то другим. Чем-то, что заставляет забыть о боли, о страхе, о самом себе.
В этот апрельский вечер в Чернигов приехал человек, который должен был всё изменить. Его звали Андрей. Бывший следователь, изгой системы, который последние годы искал ответы на вопросы, которые не давали ему спать. Он знал о Металлисте не понаслышке его отец, тоже машинист, пропал без вести на этом самом рейсе тридцать лет назад. Тогда все списали на аварию, но Андрей нашёл обрывки дел, странные записи в бортовом журнале и фотографии вагонов, покрытых чем-то тёмным и липким. Теперь он стоял у перрона, глядя на Металлист, и чувствовал, как по спине ползут мурашки. Поезд не гудел. Он дышал. Тяжёло, прерывисто, как умирающий зверь.
Первый пассажир появился неожиданно. Женщина в чёрном платке, с лицом, изборождённым морщинами, словно она провела жизнь в бурю. Она села в последний вагон, не оглядываясь, и состав дрогнул, будто очнулся от долгого сна. Андрей последовал за ней, хотя ноги отказывались слушаться. Внутри вагоны пахли плесенью и чем-то сладковатым, как гниющая плоть. Окна были заляпаны чем-то тёмным, но сквозь щели пробивался тусклый свет, будто внутри горели не лампы, а чьи-то глаза. Пассажиры молчали. Они сидели, сгорбившись, и смотрели в одну точку на дверь, которая вела в следующий вагон. Андрей понял: это не люди. Точнее, не совсем люди. Их тела были целы, но души души давно покинули их.
nВ третьем вагоне он нашёл отца. Или то, что от него осталось. Старик сидел у окна, сжимая в руках фонарик, который почему-то не гас. Его глаза были пустыми, но когда он увидел Андрея, в них мелькнуло что-то живое. Сынок прошептал он. Они заставляют меня водить этот поезд. Каждый рейс. Я не могу остановиться. Андрей хотел подойти, но пол под ногами задрожал. Металлист тронулся. Медленно, будто нехотя. Вагоны скрипели, как старые кости, а за окнами замелькали тени не деревья, не дома, а что-то другое. Что-то, что пряталось в темноте и ждало своего часа.
nФинальный вагон был заперт. Андрей попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Тогда он ударил по замку ломом, который нашёл в одном из купе. Дверь распахнулась с треском, и перед ним предстала сцена, от которой кровь стыла в жилах. В центре вагона стояла фигура в железнодорожной форме, но лицо её было не человеческим. Оно состояло из ржавых металлических пластин, которые шевелились, как живые. Ты опоздал, произнёс механический голос. Пассажиры уже выбрали тебя. Андрей хотел бежать, но ноги не слушались. Он понял: Металлист не просто поезд. Он ловушка. И выбраться из неё можно только одним способом.
nКогда состав въехал в туннель под Днепром, свет погас. В темноте раздался скрежет металла, крики, а потом тишина. Утром на путях нашли только пустые вагоны. Кровь на рельсах быстро смыло дождём. А через неделю в Чернигов пришёл новый рейс. Номер 1925. И он снова был полон пассажиров.